 |
- Сядете. Нельзя на общественные деньги дома в Серпухове покупать. Кстати, адрес продавца скажите. - В 3-й Мещанской, купца Ватрушкина бывший дом. - Так...
Сегодня личность как вид практически вымерла. Ей на смену пришел робот - конечный продукт индустриальных достижений нашего века. Страдания ми..
-- Так. А ты не обижайся, старина, покурю и уйду. Трогать не будем, не до вас пришли, живите себе. Посидел, посидел веселый кожаный картуз, засмеялся и пошел...
Hi-Fi аксессуары Rotel, Wilson Audio, Classe, SIM2, Dali на сайте www.solyaris.ru
Юрваканс: разрешение на работу, документы для оформления через УФМС.
ТАОНЕТ - цифровые АТС по доступной цене.
Другие книги автора:
«Аккорды примерно 20 песен Высоцкого»
Если вам нужны промоутеры, то мы поможем Вам.
Симпозиум каменной скульптуры на темы песен Высоцкого
Симпозиум каменной скульптуры на темы песен Высоцкого.
В Новосибирске подведены итоги мероприятия, названного симпозиумом каменной скульптуры. В сквере у театра «Глобус» шесть художников из пяти российских городов представили свои изваяния на темы песен Владимира Высоцкого. По мнению корреспондента «Коммерсантъ-Западная Сибирь» Ирины Ульяниной, они стали достойным окружением памятнику актеру и поэту, открытому 25 июля.
Симпозиум стартовал ровно месяц назад по инициативе мэрии, администрации Центрального района и ТО «Артель». Куратором проекта выступил Александр Бортник — бессменный организатор международных снежных фестивалей и симпозиумов деревянной скульптуры. Глыбы мрамора привезли из карьера, расположенного в Маслянинском районе, и материал этот даже на самый неискушенный взгляд особой красотой природного рисунка или цветовым богатством не отличался. Зато, по общему впечатлению участников симпозиума, отличался повышенной прочностью, от чего инструменты постоянно тупились и ломались. Работать скульпторам довелось на глазах у публики — несколько десятков горожан изо дня в день ходили в сквер как на службу, заинтригованные процессом создания произведений из камня.
Церемония подведения итогов получилась массовой и праздничной. Открылась она исполнением песен Владимира Высоцкого, а импровизированные подмостки были установлены на фоне загадочной композиции единственной женщины—скульптора, москвички Елены Симановой «Скалоласковая». Образ скалолазки у нее свился в клубок страсти и жажды преодоления.
Оргкомитет в последний момент решил не распределять призовые места, а рассредоточить сами работы по площадкам города. Замечательного по уровню пластической выразительности «Минотавра» самого молодого участника симпозиума петербуржца Сергея Кондрашкина отправят в зоопарк. Рога, увенчавшие могучую фигуру мифического зверя, уравновешены признаками самцовости, а сама она воплощает порыв и мудрость. Композиция Александра Бортника «...Зачем идете в горы вы?» и «Обнаженные нервы земли» пермяка Ивана Сторожева станут спутниками бронзового образа Высоцкого у «Глобуса», а «Козел отпущения» Александра Маркина из Барнаула передан детскому дому №15.
Шестой участник симпозиума Себастьян Ликан — священник из Румынии, изучающий теологию в российско-немецком университете, — присоединился к участникам спустя две недели после старта работ. Для него это был эксперимент на грани фола, поскольку талантливый иконописец не имел ни малейшего скульптурного опыта, а также знаний анатомии, абсолютно необходимых в этом виде искусства. Тем не менее, он задумал воплотить фигуративную скульптуру — коленопреклоненного Христа. К песням Владимира Высоцкого она имеет все-таки самое непосредственное отношение, такое же, как вера к творчеству. Композиция Себастьяна Ликана, названная «Последний урок», явилась сенсацией: возле нее непрерывно толпились зрители, просившие автографы у автора. По погодной случайности чаша наполнилась дождевой водой, и она тоже воспринималась частью произведения.
Откровенно говоря, организаторы симпозиума не надеялись на высокий художественный результат, поскольку материал попался «упертый», а сроки были отведены крайне сжатые. Но вышло с точностью до наоборот: результат можно назвать полноценным и вдохновенным. Не сравнить с итогами первого симпозиума, отяготившими невнятными камнями Первомайский сквер. Специально прибывший на церемонию презентации скульптур генеральный консул Румынии в Санкт-Петербурге Иван Илие растрогался и сообщил, что будет лоббировать идею перенесения симпозиума в город на Неве. А генеральный консул Германии Михаэль Грау, пристально наблюдавший за ходом марафона ваятелей, испытал укол ревности: барнаулец Маркин, не отступая от основной задачи, изваял бюст его супруги Мари, выглядевший как недвусмысленное объяснение.
Источник www.vysotsky.russian.ru
Тем временем:
... С. Шаховским - но тут
Шаховского посадили (без возврата), а чаадаевские рукописи и
по сегодня тайно хранятся в Пушкинском Доме - не разрешают
их печатать из-за... их реакционности! Так Чаадаев установил
рекорд - уже 110 лет после смерти! - замалчивания русского
писателя. Вот уж написал, так написал!
А потом времена пошли куда вольнЕе: русские писатели не
писали больше в стол, а всё печатали что хотели (и только
критики и публицисты подбирали эзоповские выражения). И до
такой степени они свободно писали и свободно раскачивали всю
государственную постройку, что от русской-то литературы и
выросли все те молодые, кто взненавидели царя и жандармов,
пошли в революцию и сделали её.
Но шагнув через порог ею же порождённых революций,
литература быстро осеклась: она попала не в сверкающий
поднебесный мир, а под потолок-укосину и меж сближенных
стен, всё более тесных. Очень быстро узнали советские
писатели, что не всякая книга может пройти. А ещё лет через
десяток узнали они, что гонораром за книгу может стать
решётка и проволока. И опять писатели стали скрывать
написанное, хоть и не доконечно отчаиваясь увидеть при жизни
свои книги в печати.
До ареста я тут многого не понимал. Неосмысленно тянул я
в литературу, плохо зная, зачем это мне и зачем литературе.
Изнывал лишь от того, что трудно, мол, свежие темы находить
для рассказов. Страшно подумать, что б я стал за писатель (а
стал бы), если б меня не посадили.
С ареста же, года за два тюремно-лагерной жизни, изнывая
уже под грудами тем, принял я как дыхание, понял как всё
неоспоримое, что видят глаза: не только меня никто печатать
не будет, но строчка единая мне обойдётся ценою в голову.
Без сомнения, без раздвоения вступил я в удел современного
русского писателя, озабоченного правдой: писать надо только
для того, чтоб об этом обо всём не забылось, когда-нибудь
известно стало потомкам. При жизни же моей даже
представления такого, мечты такой не должно быть в груди
- напечататься...
