 |
ящем литературном кругу молодой поэтической школы "нового сладостного стиля" (doice stil nuovo), возглавляемой его другом Гвидо Кавальканти, и в общении с вы..
ом и не привели к открытию каких-либо неизведанных земель, между тем как некоторые этапы нашего паломничества в страну Востока, сопряженные с отказом от банальных удо..
Я приказал своему груму оседлать Порника и тихонько подвести его к заднему выходу из палатки. Лошадь оседлали. Я остановился перед ней, готовый вскоч..
Другие книги автора:
«Аккорды примерно 20 песен Высоцкого»
«Так оставьте ненужные споры!..» (поэзия)
Я не люблю уверенности сытой,
Уж лучше пусть откажут тормоза.
Досадно мне, коль слово “честь” забыто
И коль в чести наветы за глаза.
В. Высоцкий
Владимира Семеновича Высоцкого любит, знает и слушает вся страна. Он вошел в нашу жизнь в “магнитофонную эпоху”. Его голос с хрипотцой, нехитрый гитарный перебор слышался повсюду. Песни Высоцкого, доходчивые и простые, близки и понятны всем. Фронтовики утверждали, что о войне может так написать только прошедший ее дорогами. “Он — наш!” —Но так о Высоцком могли сказать все, о ком он писал.
Кто захочет в беде оставаться один!
Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!
Но спускаемся мы с покоренных вершин—
Что же делать, и боги спускались на землю
Так оставьте ненужные споры!
Я себе уже все доказал—
Лучше гор могут быть только горы.
На которых никто не бывал.
Все споры закончились, когда вышел фильм “Вертикаль”, и страна увидела молодого человека небольшого роста, коренастого, поющего свои песни в сопровождении обычной гитары.
Сколько слов и надежд, сколько песен и тем
Горы будят у нас и зовут нас остаться.
Но спускаемся мы — кто на год, кто совсем,
Потому что всегда мы должны возвращаться.
Всенародная любовь к Высоцкому не прошла. Она стала укрепляться, так как люди увидели своего кумира, стали узнавать подробности его биографии. Необыкновенный и щедрый талант этого человека сделал его “своим” миллионам людей. Песни, баллады, стихи Высоцкого привлекают к себе не только оригинальностью, виртуозным владением лексикой, они понятны и близки людям теми переживаниями, проблемами, которые испытывают их лирические герои. А эти стихи стали хрестоматийными, их может продолжить любой... Так происходило только с Пушкиным.
Если ж он не скулил, не ныл,
Пусть он хмур был и зол, но шел,
А когда упал со скал,
Он стонал, но держал, —
Если шел он с тобой как в бой,
На вершине стоял хмельной, —
Значит, как на себя самого.
Положись на него.
По свидетельству Булата Окуджавы, Высоцкий страдал оттого, что не был признан официально. Не разрешали печатать сборники стихотворений, не принимали в Союз писателей... А страна смеялась его смехом и плакала вместе с его героями, пела “его голосом” и удивлялась — какой еще популярности нужно было?! Да, все это было, но как-то полуподпольно, на энтузиазме отдельных доброжелателей. Страшно признаться, но любимым властями Высоцкий стал только после смерти.
Выходят диски и аудиокассеты — полное собрание сочинений, печатаются его стихи и “Роман о девочках”. Признается, что Владимир Семенович был талантливейшим артистом. Эль-дар Рязанов к одной из годовщин снимает многосерийный документальный фильм о Высоцком. Но поздно! Ему бы при жизни хоть десятую долю этого признания, он не ушел бы так рано.
Как все мы веселы бывали и угрюмы,
Но если надо выбирать и выбор труден,
Мы выбираем деревянные костюмы.
Люди! Люди!
Нам будут долго предлагать — не прогадать.
Ах! — скажут,— что вы, вы еще не жили!
Ну, а потом предложат: или — или...
И будут вежливы и ласковы настолько —
Предложат жизнь счастливую на блюде.
Но мы откажемся, и бьют они жестоко,
Люди, люди!
Высоцкий ушел в тысяча девятьсот восьмидесятом. С тех пор успело вырасти новое поколение молодежи, но и для них Владимир Семенович остается кумиром, потому что говорит на их языке, об их проблемах, понятно и доходчиво, не “докучая моралью”...
Сегодня не слышно биенья сердец —
Оно для аллей и беседок.
Я падаю, грудью хватая свинец,
Подумать успев напоследок...
Разрывы глушили биенье сердец,
Мое же — мне громко стучало,
Что все же конец мой — еще не конец:
Конец — это чье-то начало.
Идут годы, десятилетия, но поэзия Высоцкого не стареет. Она так же актуальна, как и в “далекие” теперь семидесятые, восьмидесятые. Это удел талантливых творений, а талант Высоцкого общепризнан. Он стал нашей классикой.
Сейчас глаза мои сомкнутся,
Я ухожу — придет другой.
Мы не успели оглянуться,
А сыновья уходят в бой.
Источник:http://www.litra.ru/
Тем временем:
... Сам-то я как поступал? Чуть только
спелись сердца - глядь, и тела туда же за ними, - челядь берет пример с
господ! И выходит на поверку, что месяц серебристый - всего-навсего сводник.
Жена. Ты бы поглядел, какие роскошные книжки господин майор посылает к
нам в дом. Твоя дочь-то молится по этим книгам.
Миллер (свистит). Как же, молится! Много ты понимаешь! Простую,
натуральную пищу нежный желудок его милости не переваривает. Сначала
господин майор должен отдать ее на выварку искусным поварам той адской,
чумной кухни, что зовется изящной словесностью. В печку всю эту пакость!
Девчонка наберется бог знает чего, разного невероятного вздора, кровь у нее
забурлит, как от шпанской мушки, - и прощайте тогда крупицы христианской
веры, которую отец и так уж с грехом пополам в ней поддерживал! В печку,
тебе говорят! Девчонка забивает себе голову всякой чертовщиной, уносится
мыслью в тридесятые государства и в конце концов потеряет, позабудет дорогу
в родные палестины, устыдится, что ее отец - скрипач Миллер, и отвадит
хорошего, почтенного зятя, который как раз пришелся бы мне ко двору... Ну уж
нет, накажи меня бог! (Вскакивает; в сердцах.) Скорей, пока не поздно! А
майору... да, да, майору... поворот от ворот. (Направляется к выходу.)
Жена. С ним надо быть повежливее, Миллер. Мы немало нажились на одних
только его подарочках!..
Миллер (возвращается и останавливается перед ней). Это что же, плата за
честь моей дочери?.. Убирайся ты к черту, мерзкая сводня!.. Лучше я возьму
скрипку и пойду по миру, буду играть за тарелку супу, лучше я разобью свою
виолончель и набью ее навозом, но только ни за что не притронусь к деньгам,
ради которых единственное мое дитя пожертвовало своею душою и вечным
спасением. Откажись от проклятого кофе и от нюхательного табаку, - вот тебе
и не нужно будет торговать красотой твоей дочери. Я жрал до отвала и носил
тонкие сорочки еще до того, как этот отпетый негодяй повадился ко мне в дом.
Жена...
