 |
Но играть он не способен. Попробуйте превратить театр из места поучений в место развлечений, и театр сделается для него не то чтобы настоящим балаганом, но ист..
Уголовный рубеж не перейден, а разбой бескровный, а обида душевная - в этих губах, изогнутых по-блатному, в разговорах наглых..
(Садится.) Погодка-то, говорю, а? Гончарова. Да, метель. Шишкин. Могу ли видеть господина камер-юнкера? Гончарова. Очень сожалею, но Александра Сергеевича нет дома...
Легион-Автодата - инструкция эксплуатации, ремонта автомобилей.
дешевый ноутбук
«MILIX» предлагает большой выбор качественных ноутбуков от известных мировых компаний, таких как: Samsung, Acer, Sony, Asus, Toshiba, Apple и многих других. Здесь Вы имеете возможность купить ноутбуки по низким ценам, которые существенно отличаются от цен, представленных в магазинах.
www.milix.ru
Травертин.
Известковый туф - ячеистая, пористая порода, образовавшаяся в результате осаждения минералов карбоната кальция из углекислых горных источников. По своим качествам имеет уникальные возможности для использования. В течении долгих веков он являлся основным строительным материалом для известнейших построек, ставших неповторимыми и уникальными.
www.travertin.ru
Другие книги автора:
«Translations by Eugenia Weinstein», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Проведение детских праздников
Организация праздников любого типа. Разработка программы, аренда помещения, трансфер, организация музыки, необходимое оборудование, найм выступающих, найм визажистов и парикмахеров, декор, фото- и видеосъёмка.
www.zmey.org
Мой любимый поэт
Мой любимый поэт
Владимир Высоцкий. Это имя знакомо каждому русскому человеку. К нему можно относится по-разному: можно любить и ненавидеть, признавать и не признавать.
К нему нельзя быть равнодушным. Ведь все его песни-стихи написаны кровью сердца. Не случайно, наверное, выбрано название его первого сборника — “Нерв”. Владимир Высоцкий — это феномен 70-х годов. Кто-то из критиков сказал, что наступит время, и будут изучать эпоху 70-х годов по творчеству В. Высоцкого. Необычно для поэта начинал В. Высоцкий свое творчество. Его первыми произведениями были пародии на так называемый “блатной” фольклор. Но те, кто любит у Высоцкого стихи и песни только этого жанра, не знают о Высоцком ничего.
Позже, когда Высоцкий уже обрел опыт в поэзии, в его творчестве стали подниматься серьезные темы: любовь, прошедшая война, отношения между людьми и так далее. Кажется, что перед нами разные поэты, настолько разнообразен Высоцкий. То это нежно влюбленный мужчина:
Я дышу, — и, значит, я люблю!
Я люблю, — и, значит, я живу/
Его лирические стихи навеяны огромной любовью к Марине Влади. Это была странная любовь, месяцами они не виделись, общаясь лишь по телефону, но эту любовь Высоцкий пронес через всю жизнь.
То поэт преображался в бывалого фронтовика, прошедшего всю войну:
Наконец-то нам дали приказ наступать,
Отбирать наши пяди и крохи.
Но мы помним, как солнце отправилось вспять
И едва не взошло на востоке.
Многие воевавшие люди действительно принимали Высоцкого за фронтовика, писали ему письма, в которых спрашивали, не их ли он однополчанин. Высоцкого очень трогали эти письма, и он часто говорил: “Лучше получать письма, где тебя принимают за своего однополчанина, чем письма, где тебя считают товарищем по камере”. Поэт считал, что хоть война давно закончилась, но в памяти народа должна остаться вечная память о погибших в боях за Отечество:
Здесь раньше вставала земля на дыбы,
А нынче гранитные плиты.
Здесь нет ни одной персональной судьбы,
Все судьбы в единую слиты.
У братских могил нет заплаканных вдов,
Сюда ходят люди покрепче.
На братских могилах не ставят крестов,
Но разве от этого легче?..
Значительное место в поэзии Высоцкого занимает сатира, в которой поэт высмеивает различные пороки общества: пьянство, бескультурье, хамство, клевета:
Ходят сплетни, что не будет больше слухов,
И ходят слухи, будто сплетни запретят...
Ни для кого не секрет, что он был болен алкоголизмом, принимал наркотики. Но он никогда не жаловался на свою судьбу. Были моменты, когда поэт был близок к самоубийству:
Даже от песен стал уставать,
Лечь бы на дно, как подводная лодка,
Чтоб не могли запеленговать...
Много было у Высоцкого друзей. Были среди них настоящие, но были и “однодневки”, случайные собутыльники, и те, кто после его смерти стали сами себя называть “друзьями Володи”. Вот эти-то “друзья” и не давали ему печататься в годы опалы. А настоящим своим друзьям он посвящал стихи:
Он не вышел ни званьем, ни ростом,
Не за славу, не за плату.
А на свой необычный манер
Он по жизни шагал над помостом
По канату, натянутому, как нерв!
Это стихотворение посвящено клоуну Леониду Енгибарову, умершему на арене.
Несколько стихотворений Высоцкого посвящено сталинским лагерям, точнее, обитателям этих лагерей. Однажды ему рассказали историю удачного побега: трое мужчин вырвались из лагеря. В долгих исканиях по тайге они голодали, так как дичь попадалась редко.
И старик, чувствуя близкий конец, заставляет двух молодых людей поклясться, что когда он умрет, они разрежут его на куски и будут есть его мясо, чтобы выжить и свидетельствовать. Вместе с ними свидетелем выступает поэт.
Вот уже много лет, как нет с нами Владимира Высоцкого, но он живет в наших душах, в наших умах. Высоцкий пел под гитару, но считал себя поэтом. Он и был поэт.
Интересен тот факт, что если он писал песни о моряках, то моряки считали его своим, если об альпинистах, то — альпинистом, если о заключенных, то думали, что он “сидел”. На самом деле ничего этого не было в действительности. Он как очень талантливый человек как-то особым чутьем угадывал тему, доносил до слушателя именно тот смысл, который был заложен в песне. Это говорит о необычайном таланте Владимира Высоцкого.
Высоцкий умер, безвременно ушел еще молодым. Но он надолго останется в сердце своего благодарного народа.
Тем временем:
... Даже и сегодня я по-прежнему не
считаю себя писателем в принятом значении слова.
Я просто человек, рассказывающий историю своей
жизни, и чем дальше продвигается этот рассказ,
тем более я его чувствую неисчерпаемым. Он
бесконечен, как сама эволюция мира. И
представляет собой выворачивание всего
сокровенного, путешествие в самых немыслимых
широтах, -- пока в какой-то точке вдруг не начнешь
понимать, что рассказываемое далеко не так важно,
как сам рассказ. Это вот свойство, неотделимое от
искусства, и сообщает ему метафизический
оттенок, -- оттого оно поднято над временем, над
пространством, оно вплетается в целокупный ритм
космоса, может быть, даже им одним и определяясь. А
"целительность" искусства в том одном и
состоит: в его значимости, в его бесцельности, в
его незавершимости.
Я почти с первых своих шагов хорошо
знал, что никакой цели не существует. Менее всего
притязаю я объять целое -- стремлюсь только
донести мое ощущение целого в каждом фрагменте, в
каждой книге, возникающее как память о моих
скитаниях, поскольку вспахиваю жизнь все глубже:
и прошлое, и будущее. И когда вот так ее
вспахиваешь день за днем, появляется убеждение,
которое намного существеннее веры или догмы. Я
становлюсь все
7
более безразличен к своей участи как
писателя, но все увереннее в своем человеческом
предназначении.
Поначалу я старательно изучал
стилистику и приемы тех, кого почитал, кем
восхищался, -- Ницше, Достоевского, Гамсуна, даже
Томаса Манна, на которого теперь смотрю просто
как на уверенного ремесленника, этакого
поднаторевшего в своем деле каменщика, ломовую
лошадь, а может, и осла, тянущего повозку с
неистовым старанием. Я подражал самым разным
манерам в надежде отыскать ключ к изводившей
меня тайне -- как писать. И кончилось тем, что я
уперся в тупик, пережив надрыв и отчаяние, какое
дано испытать не столь многим; а вся суть в том,
что не мог я отделить в себе писателя от человека,
и провал в творчестве значил для меня провал
судьбы. А был провал. Я понял, что представляю
собой ничто, хуже того, отрицательную величину. И
вот, достигнув этой точки, очутившись как бы
среди мертвого Саргассова моря, я начал писать
по-настоящему...
