 |
Потом сразу хватаем вдвоем за длинные штоки и бегом несем искрящееся литье в соседнюю мастерскую, где выливаем металл в приготовленные формы...
ных особенностях этого рода, не поддавались французской передаче; далее, потому, что многие места, со всей враждебностью направленные против лиц, неизвестных во Франции, могли во ..
Выполнив эту работу, они занялись своими ногами. Заледеневшие мокасины сильно истрепались в пути, острый лед речных заторов превратил их в лохмотья...
Смотрите также:
Никита Высоцкий. Долгое узнавание отца
Из воспоминаний Вадима Туманова
Марлена Зимна, Марк Цыбульский. Высоцкий в Словакии
Марк Цыбульский. Памяти Высоцкого
Алексей Ляхов, Михаил Ляхов. Нерв Владимира Высоцкого
Чем мне близка поэзия В. Высоцкого
«Счастье есть дело судьбы, ума и характера» Н.М.Карамзин. (В.С. Высоцкий. Стихи и песни.)
«Так оставьте ненужные споры!..» (поэзия)
«От жизни никогда не устаю...» (анализ стихотворения «Я не люблю»)
Вы читаете «1964 год», страница 7 (прочитано 75%)
Пока следят,
Пока грозят -
Мы это переносим.
Наелся всласть,
Но вот взялась
"Петровка 38".
Прошел детдом, тюрьму, приют,
И срока не боялся, -
Когда ж везли в народный суд -
Немного волновался.
Зачем нам врут:
"Народный суд"! -
Народу я не видел, -
Судье простор,
И прокурор
Тотчас меня обидел.
Ответил на вопросы я,
Но приговор - с издевкой, -
И не согласен вовсе я
С такой формулировкой!
Не отрицаю я вины -
Не в первый раз садился,
Но - написали, что с людьми
Я грубо обходился.
Неправда! - тихо подойдешь,
Попросишь сторублевку...
Причем тут нож,
Причем грабеж? -
Меняй формулировку!
Эх, был бы зал -
Я б речь сказал:
"Товарищи родные!
Зачем пенять -
Ведь вы меня
Кормили и поили!
Мне каждый деньги отдавал
Без слез, угроз и крови...
Огромное спасибо вам
За все на добром слове!"
И этот зал
Мне б хлопать стал,
И я б, прервав рыданья,
Им тихим голосом сказал:
"Спасибо за вниманье!"
Ну правда ведь -
Неправда ведь,
Что я - грабитель ловкий?
Как людям мне в глаза смотреть
С такой формулировкой?!
1964
Я был слесарь шестого разряда
Я был слесарь шестого разряда,
Я получки на ветер кидал, -
Получал я всегда сколько надо -
И плюс премию в каждый квартал.
Если пьешь, - понимаете сами -
Должен чтой-то иметь человек, -
Ну, и кроме невесты в Рязани,
У меня - две шалавы в Москве.
Шлю посылки и письма в Рязань я,
А шалавам - себя и вино, -
Каждый вечер - одно наказанье
И всю ночь - истязанье одно.
Вижу я, что здоровие тает,
На работе - все брак и скандал, -
Никаких моих сил не хватает -
И плюс премии в каждый квартал.
Синяки и морщины на роже, -
И сказал я тогда им без слов:
На фиг вас - мне здоровье дороже, -
Поищите других фраеров!..
Если б знали, насколько мне лучше,
Как мне чудно - хоть кто б увидал:
Я один пропиваю получку -
И плюс премию в каждый квартал!
1964
О нашей встрече
О нашей встрече что там говорить! -
Я ждал ее, как ждут стихийных бедствий, -
Но мы с тобою сразу стали жить,
Не опасаясь пагубных последствий.
Я сразу сузил круг твоих знакомств,
Одел, обул и вытащил из грязи, -
Но за тобой тащился длинный хвост -
Длиннющий хвост твоих коротких связей.
Потом, я помню, бил друзей твоих:
Мне с ними было как-то неприятно, -
Хотя, быть может, были среди них
Наверняка отличные ребята.
О чем просила - делал мигом я, -
Я каждый день старался сделать ночью брачной.
Из-за тебя под поезд прыгнул я,
Но, слава богу, не совсем удачно.
И если б ты ждала меня в тот год,
Когда меня отправили на дачу, -
Я б для тебя украл весь небосвод
И две звезды Кремлевские в придачу.
Тем временем:
... Потом скоро и свету прибавилось, и в полднях капель началась – тут же непременно бы должны птицы начинать, а они все молчат. И вот уж и снег подтаивает, слышу легонькое обыкновенное «цибить бить», и то без всякой заркости. На пасхе показалось, будто один из них пик пикнул синицу, но как потом ни слушал, не повторилось. И так у меня за всю зиму не только турлуканья не было, но даже ни один из двадцати девяти не циперекнул. Весь я издержался на корм птицам, вижу, ничего больше не остается делать, как только рвать хвосты и выпускать на волю. Выхожу я за этим делом в сад, день самый лучший, весенний, и стало мне жалко немного рвать птицам хвосты, но очень уж я на них досадовал, и не хотелось тоже, чтобы другие охотники ловили их и расходовались или бы обманывали других. И вот оборвал я первому хвост, он полетел, сел сначала на мою грушу, обобрался, очистился и летит в сад к соседу, а сосед мой такой же щеглятник, как и я Ваня Шапочка камнем гонит его дальше, потому что по хвосту видит – щегол был в руках. Так и другой, и третий, и все двадцать восемь бесхвостых разлетелись. Наконец, вырываю последнему, двадцать девятому, и вот видите ли что. вот как только он сел на мою грушу, обчистился, оправился, да как запоет. Дух у меня захватило, стою, как истукан. Он и турлуканит, и трещит, и циперекает, а как из под ципереканья турлукана пустит – тут у меня коленки затряслись, из под пяток дрожь по ногам побежала, выше и выше, по животу, и вдруг изо рта вроде как бы сельтерской водой шибануло. Сыграл все двенадцать колен, под конец еще пик пикнул синицу и смолк. Сидит, молчит, я на него смотрю, а он помолчал, помолчал, да как хватит на заркость: «цибить бить». Со всех сторон, вижу, слетаются мои бесхвостые. Собрав всех своих друзей, турлукан ударил в последний раз «цибить бить». И вся стая махнула в сад к Ване Шапочке. Тот, видно, не слыхал турлукана, – бац камнем в бесхвостых, и все улетели. Прыг я тогда через забор к Ване Шапочке, кричу: – Бей меня, бей, подлеца! Он сначала было подумал, – с ума сошел, а потом, когда я все рассказал, темный весь сделался и спрашивает: – Зачем же тебе нужно было рвать хвосты всем подряд? – Но ты же не понимаешь, Ваня… – бормочу я...
