 |
Маленькая молекула тиотимолина крайне чувствительна к статистической вероятности. Если вы уверены, что прильете воду, она растворится заранее...
ПОГОРЕЛОВ. Что ты? Я рад... МАШЕНЬКА. Она приехала утром. Мы с ней так редко) виделись, но она меня любит. Впрочем, увидишь сам. Маман - забавная женщина...
- Садитесь, - пригласил он, - нет, не на этот стул: он современный, больше одного человека не выдерживает. Лучше вот на этот...
Смотрите также:
Марк Цыбульский. Памяти Высоцкого
Марк Цыбульский. Высоцкий в космосе
Алексей Ляхов, Михаил Ляхов. Нерв Владимира Высоцкого
Симпозиум каменной скульптуры на темы песен Высоцкого
Из воспоминаний Вадима Туманова
Тема совести в произведениях русской литературы (В.С.Высоцкий. Стихи и песни).
Совесть эпохи (Феномен Владимира Высоцкого)
Чем мне близка поэзия В. Высоцкого
Вы читаете «1968 год», страница 1 (прочитано 0%)
Владимир Высоцкий. 1968 год
Две песни об одном воздушном бое
I. Песня летчика
Их восемь - нас двое, - расклад перед боем
Не наш, но мы будем играть!
Сережа, держись! Нам не светит с тобою,
Но козыри надо равнять.
Я этот небесный квадрат не покину -
Мне цифры сейчас не важны:
Сегодня мой друг защищает мне спину,
А значит - и шансы равны.
Мне в хвост вышел "мессер", но вот задымил он,
Надсадно завыли винты, -
Им даже не надо крестов на могилы -
Сойдут и на крыльях кресты!
Я - "Первый", я - "Первый", - они под тобою!
Я вышел им наперерез!
Сбей пламя, уйди в облака - я прикрою!
В бою не бывает чудес.
Сергей, ты горишь! Уповай, человече,
Теперь на надежность строп!
Нет, поздно - и мне вышел "мессер" навстречу, -
Прощай, я приму его в лоб!..
Я знаю - другие сведут с ними счеты, -
Но, по облакам скользя,
Взлетят наши души, как два самолета, -
Ведь им друг без друга нельзя.
Архангел нам скажет: "В раю будет туго!"
Но только ворота - щелк, -
Мы Бога попросим: "Впишите нас с другом
В какой-нибудь ангельский полк!"
И я попрошу Бога, Духа и Сына, -
Чтоб выполнил волю мою:
Пусть вечно мой друг защищает мне спину,
Как в этом последнем бою!
Мы крылья и стрелы попросим у Бога, -
Ведь нужен им ангел-ас, -
А если у них истребителей много -
Пусть примут в хранители нас!
Хранить - это дело почетное тоже, -
Удачу нести на крыле
Таким, как при жизни мы были с Сережей,
И в воздухе и на земле.
II. Песня самолета-истребителя
Ю. Любимову
Я - "ЯК", истребитель, - мотор мой звенит,
Небо - моя обитель, -
А тот, который во мне сидит,
Считает, что он - истребитель.
В этом бою мною "юнкерс" сбит -
Я сделал с ним, что хотел, -
А тот, который во мне сидит,
Изрядно мне надоел!
Я в прошлом бою навылет прошит,
Меня механик заштопал, -
А тот, который во мне сидит,
Опять заставляет - в штопор!
Из бомбардировщика бомба несет
Смерть аэродрому, -
А кажется - стабилизатор поет:
"Мир вашему дому!"
Вот сзади заходит ко мне "мессершмитт", -
Уйду - я устал от ран!..
Но тот, который во мне сидит,
Я вижу, решил - на таран!
Что делает он?! Вот сейчас будет взрыв!..
Но мне не гореть на песке, -
Запреты и скорости все перекрыв,
Я выхожу из пике!
Я - главный, а сзади... Ну, чтоб я сгорел! -
Где же он, мой ведомый?
Вот он задымился, кивнул - и запел:
"Мир вашему дому!"
И тот, который в моем черепке,
Остался один - и влип, -
Меня в заблужденье он ввел - и в пике
Прямо из мертвой петли.
Он рвет на себя - и нагрузки вдвойне, -
Эх, тоже мне - летчик-ас!..
Но снова приходится слушаться мне, -
Но это - в последний раз!
Я больше не буду покорным - клянусь! -
Уж лучше лежать на земле.
Тем временем:
...
- Здравствуйте, Мария Васильевна, - произнесла Евдокия Петровна.
- Это ты, Дуня, - сказала ей Мария Васильевна. - Pдись со мной, давай с
тобой разговор разговаривать. Поищи у меня в голове, я давно не мылась.
Дуня с покорностью села рядом: Мария Васильевна положила голову ей на
колени, и соседка стала искать у нее в голове. Обеим теперь было легче за
этим занятием; одна старательно работала, а другая прильнула к ней и
задремала в покое от близости знакомого человека.
- Твои-то все померли? - спросила Мария Васильевна.
- Все, а то как же! - ответила Дуня. - И твои все?
- Все, никого нету. - сказала Мария Васильевна.
- У нас с тобой поровну никого нету, - произнесла Дуня,
удовлетворенная, что ее горе не самое большое на свете: у других людей такое
же.
- У меня-то горя побольше твоего будет: я и прежде вдовая жила, -
проговорила Мария Васильевна. - А двое-то моих сыновей здесь у посада легли.
Они в рабочий батальон поступили, когда немцы из Петропавловки на
Митрофаньевский тракт вышли А дочка моя повела меня отсюда куда глаза
глядят, она любила меня, она дочь моя была, потом отошла от меня, она
полюбила других, она полюбила всех, она пожалела одного - она была добрая
девочка, она моя дочка, - она наклонилась к нему, он был больной, он
раненый, он стал как неживой, и ее тоже тогда убили, убили сверху от
аэроплана А я вернулась, мне-то что же! Мне-то что же теперь! Мне все равно!
Я сама теперь как мертвая
- А что ж тебе делать-то: живи, как мертвая, я тоже так живу, сказала
Дуня. - Мои лежат, и твои легли Я-то знаю, где твои лежат, - они там, куда
всех сволокли и схоронили, я тут была, я-то глазами своими видела. _ерва они
всех убитых покойников сосчитали, бумагу составили, своих отдельно положили,
а наших прочь отволокли подалее...
