 |
ьно неповинен; поскольку же им не удалось побудить меня сознаться в несодеянном, из сущей безделицы проистекло форменное судебное расследование, и оба совместными усилиями после долгого муч..
3, 91, 94, 115, 116, 118, 119, 123, 146, 166 Лукан 64, 79, 81–83, 88, 155 Людовик VII 161 Люцина 148 Люцифер 18, 151 Макиавелли 18 Манлий 64 Манфред 180 Мария 14, 91..
Они смеялись. Они пока ничего не знают. А я знаю! - Он порылся в кармане пиджака и вытащил какой-то предмет, который заблестел в сумраке. - Они не знают, что это такое...
Смотрите также:
Марк Цыбульский. Хроника 1972 года
Алексей Ляхов, Михаил Ляхов. Нерв Владимира Высоцкого
Марк Цыбульский. Памяти Высоцкого
Михаил Анчаров. Из магнитофонных записей 1984-1989 гг
Никита Высоцкий. Долгое узнавание отца
Разные лица Владимира Высоцкого
«От жизни никогда не устаю...» (анализ стихотворения «Я не люблю»)
«Счастье есть дело судьбы, ума и характера» Н.М.Карамзин. (В.С. Высоцкий. Стихи и песни.)
Владимир Высоцкий — биограф времени
Вы читаете «1972 год», страница 3 (прочитано 7%)
Весенние армии жаждут успеха,
Все ясно, и стрелы на карте прямы,
И воины в легких небесных доспехах
Врубаются в белые рати зимы.
Но рано веселиться!
Сам зимний генерал
Никак своих позиций
Без боя не сдавал.
Тайком под белым флагом
Он собирал войска,
И вдруг ударил с фланга
Мороз исподтишка.
И битва идет с переменным успехом:
Где - свет и ручьи, где - поземка и мгла.
И воины в легких небесных доспехах
С потерями вышли назад из котла.
Морозу удирать бы,
А он впадает в раж:
Играет с вьюгой свадьбу,
Не свадьбу, а шабаш.
Окно скрипит фрамугой -
То ветер перебрал.
Но он напрасно с вьюгой
Победу пировал.
А в зимнем тылу говорят об успехах,
И наглые сводки приходят из тьмы,
Но воины в легких небесных доспехах
Врубаются клиньями в царство зимы.
Откуда что берется, -
Сжимается без слов
Рука тепла и солнца
На горле холодов.
Не совершиться чуду -
Снег виден лишь в тылах.
Войска зимы повсюду
Бросают белый флаг.
И дальше на север идет наступленье,
Запела вода, пробуждаясь от сна.
Весна неизбежна - ну, как обновленье,
И необходима, как просто весна.
Кто славно жил в морозы -
Тот ждет и точит зуб,
И проливает слезы
Из водосточных труб.
Но только грош им, нищим,
В базарный день цена -
На эту землю свыше
Ниспослана весна.
Два слова войскам - несмотря на успехи
Не прячьте в чулан или старый комод
Небесные легкие ваши доспехи -
Они пригодятся еще через год.
1972
x x x
Сорняков, когда созреют, -
Всякий опасается.
Дураков никто не сеет -
Сами нарождаются.
1972
x x x
Я загадочен, как марсианин,
Я пугливый: чуть что - и дрожу.
Но фигу, что держу в кармане,
Не покажу!
1972
Белое безмолвие
Все года, и века, и эпохи подряд -
Все стремится к теплу от морозов и вьюг, -
Почему ж эти птицы на север летят,
Если птицам положено - только на юг?
Слава им не нужна - и величие,
Вот под крыльями кончится лед -
И найдут они счастие птичее,
Как награду за дерзкий полет!
Что же нам не жилось, что же нам не спалось?
Что нас выгнало в путь по высокой волне?
Нам сиянье пока наблюдать не пришлось, -
Это редко бывает - сиянья в цене!
Тишина... Только чайки - как молнии, -
Пустотой мы их кормим из рук.
Но наградою нам за безмолвие
Обязательно будет звук!
Как давно снятся нам только белые сны -
Все другие оттенки снега занесли, -
Мы ослепли - темно от такой белизны, -
Но прозреем от черной полоски земли.
Тем временем:
... Рядом с ним он казался совсем маленьким. — Ну как, Мэтт? — спросил он. Тот что то невнятно буркнул. Несколько шагов они прошли молча. — Кажется, я все добро разыскал, — сказал он. В темноте Джим сдавленно рассмеялся. Затем замолк, ожидая продолжения. Они проходили квартал за кварталом, и наконец терпение его лопнуло. — Ну, так как же насчет добра? — спросил он. — Какой у тебя все таки улов? — Мне некогда было считать, но жирный. Это то я точно могу сказать, Джим. Страшно подумать, до чего жирный. Подожди, пока доберемся до дому. Как только они поравнялись с фонарем, Джим впился в приятеля глазами. Он заметил, что вид у того был довольно угрюмый, а левая рука как то странно подвернута. — Что у тебя с рукой? — спросил он. — Этот паршивец меня укусил. Хоть бы не взбеситься. Говорят, можно взбеситься и от человеческих укусов. Не слыхал такого? — Что, дал тебе жизни? — пытаясь расшевелить собеседника, поинтересовался Джим. Тот что то пробурчал. — Из тебя разве что нибудь вытянешь? — раздраженно взорвался Джим. — Давай выкладывай. От этого тебя не убудет. — Я его малость придушил, — последовал ответ. — Он проснулся, — пояснил Мэтт немного погодя. — Здорово сработал. Я не слыхал ни звука. — Джим, — заговорил тот серьезно. — Дело пахнет виселицей. Я его прикончил. Пришлось. Он проснулся. Придется нам с тобой на время притихнуть. Джим понимающе свистнул. — Ты слыхал, как я свистел? — вдруг спросил он. — Конечно. Я уже кончил. Как раз собирался вылезать. — Это был фараон. Только он ни о чем не догадывался. Прошел мимо и все топал копытами, пока не исчез. Тут я вернулся и опять свистнул. А что ты потом так долго возился? — Подождал для верности, — пояснил Мэтт. — Я страшно обрадовался, когда ты свистнул второй раз. Тяжкое это дело — ждать. Я сидел себе там и думал, думал… так, обо всякой всячине. Удивительно, какие только мысли в голову не лезут! К тому же там была какая то сволочная кошка, которая все бродила по дому, шуршала и действовала мне на нервы. — Так, значит, улов жирный! — радостно и без всякой видимой связи с предыдущим воскликнул Джим. — Провалиться мне, Джим, жирный. Мне так и не терпится разглядеть все хорошенько. Бессознательно оба ускорили шаги...
