 |
Молодой снежок чуть запорошил крепкий, старый. От бани в саду, стеклянно блещущей крышей, бежит гончая Заливка. "Здравствуй, -- говорит ей Хрущев...
The first flute was a princess, sweet and proud, Of winds and freedoms crashing the sea shores. To raise revenge and swords to singing, loud, I made my flutes on bones of my foes...
И это ставят в вину ему же. ----- Инженерская жена: "Ах, это, право, очень мило...
Смотрите также:
Алексей Ляхов, Михаил Ляхов. Нерв Владимира Высоцкого
Марк Цыбульский. Хроника 1972 года
Марк Цыбульский. Высоцкий в космосе
Из воспоминаний Вадима Туманова
Марлена Зимна, Марк Цыбульский. Высоцкий в Словакии
«Счастье есть дело судьбы, ума и характера» Н.М.Карамзин. (В.С. Высоцкий. Стихи и песни.)
«Translations by Eugenia Weinstein», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«1973 год» Желаем Вам приятного чтения (Страниц: 41) Также вы можете получить: |
Тем временем:
... Но сама посуди, разве
человеческие нервы могут выдержать хотя бы такой день, как сегодня! Нет, ты
послушай!
Упавшая женщина, лежа на спине, колотила ногами по полу и выла
однообразно и непрерывно, точно заводская сирена. Две работницы, подхватив
товарку под руки, поволокли ее вдоль прохода, но она не переставала колотить
ногами и кричать. Дверь открылась, ворвавшийся рев и грохот машин заглушили
шум и крики еще до того, как она захлопнулась. В комнате от всего этого
происшествия остался только едкий запах сожженной ткани.
-- Дышать нечем, -- сказала Мери.
Потом утюги снова заходили вперед-назад, гладильщицы уже не замедляли
темпа, а старшая мастерица прогуливалась между досками и грозно следила, не
рухнет ли опять кто-нибудь на пол, не сделается ли еще с кем-нибудь
истерика. Иногда то одна, то другая гладильщица останавливалась, чтобы
утереть пот и перевести дыхание, затем снова с отчаянной решимостью бралась
за утюг, стараясь наверстать потерянное время.
Длинный летний день кончался, но жара не спадала, и работа продолжалась
при ослепительном электрическом свете.
Только около девяти часов работницы начали расходиться по домам. Гора
крахмального кружевного белья почти исчезла, осталось всего несколько штук
на досках, у которых гладильщицы еще заканчивали работу.
Саксон освободилась раньше Мери и перед уходом задержалась у ее доски.
-- Вот и суббота, еще одна неделя прошла, -- сказала печально Мери; ее
бледные щеки впали, усталые черные глаза были обведены синими кругами. --
Сколько ты, Саксон, по-твоему, заработала?
-- Двенадцать с четвертью, -- ответила Саксон не без гордости. -- И я
бы заработала еще больше, если бы не эти чертовки крахмальщицы.
-- Молодчина! Поздравляю, -- отозвалась Мери. -- За тобой не угонишься,
у тебя работа прямо кипит в руках. Я заработала всего десять с половиной, а
ведь неделя была очень тяжелая... Ну, приходи к поезду в девять сорок. Да не
опоздай. Мы еще успеем погулять до танцев. К вечеру там соберется пропасть
знакомой молодежи...
