 |
Маленькая молекула тиотимолина крайне чувствительна к статистической вероятности. Если вы уверены, что прильете воду, она растворится заранее...
Первый подвиг уже совершил он. Именно он без стука вошел в комнату модистки Анюты со словами: "нет ли папиросочки", в тот момент, когда Анюта была голая...
Расходует очень мало, горсть риса в день, и может писать иероглифами. НИМВРОД: Но у него же ничего в памяти не остается...
Смотрите также:
Марк Цыбульский. Высоцкий в космосе
Марк Цыбульский. Голос Высоцкого
Алексей Ляхов, Михаил Ляхов. Нерв Владимира Высоцкого
Никита Высоцкий. Долгое узнавание отца
Марлена Зимна, Марк Цыбульский. Высоцкий в Словакии
«От жизни никогда не устаю...» (анализ стихотворения «Я не люблю»)
Разные лица Владимира Высоцкого
Совесть эпохи (Феномен Владимира Высоцкого)
Вы читаете «1977 год», страница 1 (прочитано 0%)
«1961 год», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«1962 год», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«1963 год», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«1965 год», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«1966 год», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«1967 год», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«1968 год», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«1969 год», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«1970 год», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«1972 год», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«1973 год», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«1974 год», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«1975 год», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«1976 год», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Владимир Высоцкий. 1977 год
Две судьбы
Жил я славно в первой трети
Двадцать лет на белом свете -
по учению,
Жил безбедно и при деле,
Плыл, куда глаза глядели, -
по течению.
Заскрипит ли в повороте,
Затрещит в водовороте -
я не слушаю,
То разуюсь, то обуюсь,
На себя в воде любуюсь, -
брагу кушаю.
И пока я наслаждался,
Пал туман и оказался
в гиблом месте я, -
И огромная старуха
Хохотнула прямо в ухо,
злая бестия.
Я кричу, - не слышу крика,
Не вяжу от страха лыка,
вижу плохо я,
На ветру меня качает...
"Кто здесь?" Слышу - отвечает:
"Я, Нелегкая!
Брось креститься, причитая, -
Не спасет тебя святая
Богородица:
Кто рули и весла бросит,
Тех Нелегкая заносит -
так уж водится!"
И с одышкой, ожиреньем
Ломит, тварь, по пням, кореньям
тяжкой поступью,
Я впотьмах ищу дорогу,
Но уж брагу понемногу -
только по сто пью.
Вдруг навстречу мне - живая
Колченогая Кривая -
морда хитрая.
"Не горюй, - кричит, - болезный,
Горемыка мой нетрезвый, -
слезы вытру я!"
Взвыл я, ворот разрывая:
"Вывози меня, Кривая, -
я на привязи!
Мне плевать, что кривобока,
Криворука, кривоока, -
только вывези!"
Влез на горб к ней с перепугу, -
Но Кривая шла по кругу -
ноги разные.
Падал я и полз на брюхе -
И хихикали старухи
безобразные.
Не до жиру - быть бы живым, -
Много горя над обрывом,
а в обрыве - зла.
"Слышь, Кривая, четверть ставлю -
Кривизну твою исправлю,
раз не вывезла!
Ты, Нелегкая, маманя!
Хочешь истины в стакане -
на лечение?
Тяжело же столько весить,
А хлебнешь стаканов десять -
облегчение!"
И припали две старухи
Ко бутыли медовухи -
пьянь с ханыгою, -
Я пока за кочки прячусь,
К бережку тихонько пячусь -
с кручи прыгаю.
Огляделся - лодка рядом, -
А за мною по корягам,
дико охая,
Припустились, подвывая,
Две судьбы мои - Кривая
да Нелегкая.
Тем временем:
... Fouquet raised his head, and a flash gleamed from his eyes. "Are you sure of what you say?" cried he. "Here is the proof, monseigneur." And Gourville held out to the superintendent a note communicated by a certain secretary of the Hotel de Ville, who was one of Fouquet's creatures. "Yes, that is true," murmured the minister; "the scaffold may be prepared, but the king has not signed; Gourville, the king will not sign." "I shall soon know," said Gourville. "How?" "If the king has signed, the gibbets will be sent this evening to the Hotel de Ville, in order to be got up and ready by to-morrow morning." "Oh! no, no!" cried the superintendent once again; "you are all deceived, and deceive me in my turn; Lyodot came to see me only the day before yesterday; only three days ago I received a present of some Syracuse wine from poor D'Eymeris." "What does that prove?" replied Gourville, "except that the chamber of justice has been secretly assembled, has deliberated in the absence of the accused, and that the whole proceeding was complete when they were arrested." "What! are they, then, arrested?" "No doubt they are." "But where, when, and how have they been arrested?" "Lyodot, yesterday at daybreak; D'Eymeris, the day before yesterday, in the evening, as he was returning from the house of his mistress; their disappearance had disturbed nobody; but at length M. Colbert all at once raised the mask, and caused the affair to be published; it is being cried by sound of trumpet, at this moment in Paris, and, in truth, monseigneur, there is scarcely anybody but yourself ignorant of the event." Fouquet began to walk about his chamber with an uneasiness that became more and more serious. "What do you decide upon, monseigneur?" said Gourville. "If it really were as you say, I would go to the king," cried Fouquet. "But as I go to the Louvre, I will pass by the Hotel de Ville. We shall see if the sentence is signed." "Incredulity! thou art the pest of all great minds," said Gourville, shrugging his shoulders. "Gourville!" "Yes," continued he, "and incredulity! thou ruinest, as contagion destroys the most robust health, that is to say, in an instant...
