 |
. В этой дьявольской суматохе некогда почитать... А сейчас так хочется... Что бы такое? Да. Леса и горы. Но не эти проклятые, кавказские...
Один мыс обжигали горячие лучи солнца, а другой, в какой-нибудь миле поодаль, заливали потоки дождя. Нью-Гиббон - сырой, богатый и дик..
- Великие князья. - Двор. - Кружки: Бадмаев, Андронников и Манасевич-Мануйлов. - Правые. - Правительство; Совет Министров; Штюрмер, Тренов и Голицын...
Гостиная Венеция от производителя
Смотрите также:
Из воспоминаний Вадима Туманова
Михаил Анчаров. Из магнитофонных записей 1984-1989 гг
Алексей Ляхов, Михаил Ляхов. Нерв Владимира Высоцкого
Симпозиум каменной скульптуры на темы песен Высоцкого
Марк Цыбульский. Голос Высоцкого
Чем мне близка поэзия В. Высоцкого
Совесть эпохи (Феномен Владимира Высоцкого)
«От жизни никогда не устаю...» (анализ стихотворения «Я не люблю»)
Вы читаете «Translations By Andrey Kneller», страница 1 (прочитано 0%)
Vladimir Vysotsky's Translations By Andrey Kneller
---------------------------------------------------------------
© Copyright Vladimir Vysotsky
© Copyright english translation by Andrey Kneller
Email: m.kneller@worldnet.att.net
---------------------------------------------------------------
The nature reserve
Animal herds are swarming through copses
Not looking for water nor for a snack
They are fiercely pursuing hunters and horses
In their happy and cheerful flock
Beasts have forgotten the elderly curse
And decided to face whatever still haunts them
Like uncomfortable shirts, they rip open their furs
They fall to the ground -- but nobody wants them
There are many in thickets, lurking and crawling
Annoying like crickets, weeping and bawling
Yowling and raving, hissing and flirting
Attention craving and self-supporting
The fish is swimming against powerful waves
You can virtually walk on it towards the ford
Wanting for once to be caught, each fish raves
To fall on the plate...
Тем временем:
... И как поэтическую формулу.
Читаю дальше:
" Запасные лаковые сапоги просились не в Москву, молодцами-скороходами,
а скорее на базар. Цыгальский создан был, чтобы кого-нибудь нянчить и
особенно беречь чей-нибудь сон. И он, и сестра похожи были на слепых, но в
зрачках полковника, светившихся агатовой чернотой и женской добротой,
застоялась темная решимость поводыря, а у сестры только коровий испуг.
Сестру он кормил виноградом и рисом, иногда приносил из юнкерской академии
какие-то скромные пайковые кулечки, напоминая клиента Кубу или дома ученых.
Трудно себе представить, зачем нужны такие люди в какой бы то ни было
армии?"
Запасные лаковые сапоги просились на базар... Вывод: Цыгальский был
нищ. Цыгыльский ухаживал за больной женщиной и скармливал ей последний паек.
Вывод: Цыгальский был добр. Пайки Цыгальского умещались в скромных кулечках.
Вывод: Цыгальский был чист. Это мои выводы, и твои, читатель. Вывод же
Мандельштама: зачем нужны такие люди в какой бы то ни было армии.
Дальше:
" Однажды, стесняясь своего голоса, примуса, сестры, непроданных
лаковых сапог и дурного табаку, он прочел стихи".
Почему голоса? Ни до, ни после никакого упоминания.
Почему примуса? На этом примусе он кипятил чай для того же
Мандельштама. Почему сестры? Кто же стыдится чужой болезни? Почему -
непроданных сапог? Если непроданности, - Мандельштам не кредитор, если лака
(то есть роскоши в этом убожестве) - Мандельштам не лейтенант Армии
Спасения, а если бы и был, ведь добрая воля к продаже есть! Поди и продай,
тебе есть когда, Цыгальскому некогда, у Цыгальского на руках больная жена и
двое детей: чужая болезнь и чужой голод, у Цыгальского на плечах все
добровольчество, позади - мука, впереди, может быть завтра - смерть. У Вас,
Осип Мандельштам, ничего, кроме собственного неутолимого аппетита,
заставляющего Вас пожирать последние крохи Цыгальского, и очередного
стихотворения - в 8 строк, которое вы пишете три месяца...
