 |
Это Карлик говорит Инфанте. Карлик любит Инфанту. Карлик - он. Он, правда, маленький, но совсем не карлик. ...Единая - под множеством имен... ====..
Вернувшись на следующее утро с подкреплением, они от барки Большого Алека застали только причальные сваи. Сама барка на многие месяцы была спрятана в Сьюисанские камыши...
Очень хорошо, что Настя постарше брата на два года, а то бы он непременно зазнался и в дружбе у них не было бы, как теперь, прекрасного равенства...
Компания Марс предлагает диван Mona
Напольные аудиосистемы B&W 801D в музыкальном салоне Солярис.
Смотрите также:
Марк Цыбульский. Высоцкий в космосе
Марк Цыбульский. Голос Высоцкого
Симпозиум каменной скульптуры на темы песен Высоцкого
Михаил Анчаров. Из магнитофонных записей 1984-1989 гг
Алексей Ляхов, Михаил Ляхов. Нерв Владимира Высоцкого
«Так оставьте ненужные споры!..» (поэзия)
Тема совести в произведениях русской литературы (В.С.Высоцкий. Стихи и песни).
Вы читаете «Translations By Andrey Kneller», страница 3 (прочитано 22%)
..
:: Translation by Eugenia Weinstein with modifications of A.Kneller
:: Original variant of translation
Someone spotted a fruit, still unripe
Shook the branch and it fell, lacking poise
There's one who did not sing a line
And was left unaware of his voice
Perhaps, he had conflicts with fate
And by chance, his plans went amiss
But the guitar string had already been laid
And its flaw was unknowingly missed
He started humbly with a "do..."
But never finished that one note
His first accord fell much too flat
He made an unexciting vice
A dog was barking, and a cat
Was chasing mice...
It's funny, don't you think it's wry?
He left his joke halfway complete
He did not fully taste his wine
He didn't even take a sip
He was only plotting his fret
He was timid and slow to begin
And his soul, in large droplets of sweat,
Still perspired from under his skin
He was starting a duel, so inane
He walked slowly onto the floor
Only grasping the rules of the game
While the ref hadn't opened the score
He yearned to know so much at once
And yet, he never quite advanced
And no conclusion could be drawn
He never traveled deep enough
And her, the one who's still alone,
He lacked a chance to fully love
It's funny; don't you think it's droll?
He hurried, ran, but all in vain
And riddles that he hadn't solved
Unsolved remained...
What I'm telling you now aren't lies
He was pure to the style he held
On the snow, he was writing her rhymes
And it's sad that the snow had to melt
But it was snowing that day, and at least
He was free to write on the snow
On the run, he would catch with his lips
Crystal flakes in their brilliant glow
But to her, in a silver-gilt surrey
He never made it all the way
He had no time to sprint nor fly
He never ran, the runaway
His star-sign--Taurus-- from up high
Just lapped the ice-cold Milky Way
It's kind of funny, don't you think?
Not having seconds, time was tight,
And from a single missing link --
Unfinished flight, unfinished flight...
Seemed funny, didn't it? Of course
To you and me, it surely did
A flying bird, a racing horse...
Whose fault is it?
A meeting with the Muse
I'm gonna blow as if three hundred tons of TNT--
I'm charged with dullness of all evil-hearted
But just today, the Muse came forth to me
Stayed for a while, then departed...
I know, she had good motives; I understand--
I have no right to moan here in dismay,
Just think, a Muse.
Тем временем:
... В чем тут дело? Мне не хотелось огорчать его, сказав ему правду. Поэтому я ответил: — Вы, вероятно, были не в настроении перед тем, как начали писать? — Нет, ничего… Но вот теперь я не могу смотреть на эту ерунду! Ух! — Прочитайте мне, что вы написали, — сказал я. Он прочитал. Рассказ был из рук вон плох, а он ещё подчёркивал особенно напыщенные сентенции, ожидая хотя бы лёгкого одобрения, потому что он гордился этими сентенциями, и я хорошо знал это. — Тут нужно бы кое что сократить, — осторожно заметил я. — Я ненавижу обрезать свои вещи. Я думаю, что отсюда нельзя отнять ни одного слова без того, чтобы не исказить смысла. Когда читаешь вслух, выходит гораздо лучше, чем тогда, когда я писал. — Чарли, вы страдаете опасным недугом, которому подвержены очень многие люди. Отложите пока свою вещь и возьмитесь за неё снова не ранее чем через неделю. — Но я хочу окончить её сейчас. Что вы о ней думаете? — Как могу я судить о вещи, которая готова только наполовину? Расскажите мне всю эту историю так, как она сложилась у вас в голове. Чарли рассказал, и в его рассказе обнаружилось нечто, чего он никак не мог выразить в литературной форме. Я взглянул на него, удивляясь, как он мог не понимать оригинальности и силы той идеи, которая пришла ему в голову. Решительно, это была идея среди идей. Многие люди возомнили о себе Бог знает что, натолкнувшись на идеи, которые не имели десятой доли ценности превосходной идеи Чарли. А Чарли продолжал невозмутимо болтать, загромождая поток чистой фантазии образчиками ужаснейших сентенций, которые он намеренно вставлял. Я дослушал его до конца. Было бы безумием оставить его идею в таких неопытных руках, тогда как я мог так много сделать из неё! — Ну, как вы думаете? — сказал он наконец. — Я думаю, что назову его «Историей одного корабля». — Мне кажется, что идея недурна, но вы не будете в состоянии обработать её до конца. Между тем, как я… — Неужели она может пригодиться вам? Вы хотите взять её? Я гордился бы этим, — торопливо сказал Чарли. Мало есть вещей на свете более приятных, чем искренность, горячность и неумеренное открытое восхищение юноши. Даже женщина в порыве слепого обожания не пойдёт по следам любимого человека, не снимет своей шляпки с того гвоздя, на который он вешает свою шляпу, и не будет пересыпать свою речь его излюбленными словами...
