 |
"А пожалуй, это возможно, - думал он, полузакрыв глаза, пытаясь вновь все это увидеть и припомнить. - Ведь что такое чердак? Тут дышит само Время...
И я выходил и делал гримасы, чтобы моего лица не узнали на фотографической карточке (сцену снимали при магнии). Благодаря этим..
напротив, - в чулан для стирки и мытья посуды; входная дверь, с тяжелым замком, щеколдой и громоздким деревянным засовом, расположена в передней стене, между окном, которое находитс..
Смотрите также:
Марк Цыбульский. Высоцкий в космосе
Из воспоминаний Вадима Туманова
Симпозиум каменной скульптуры на темы песен Высоцкого
Марлена Зимна, Марк Цыбульский. Высоцкий в Словакии
Михаил Анчаров. Из магнитофонных записей 1984-1989 гг
«Так оставьте ненужные споры!..» (поэзия)
«Счастье есть дело судьбы, ума и характера» Н.М.Карамзин. (В.С. Высоцкий. Стихи и песни.)
«От жизни никогда не устаю...» (анализ стихотворения «Я не люблю»)
Вы читаете «Translations By Andrey Kneller», страница 5 (прочитано 44%)
Joffe
Proved to us that booze and coffee
Will be replaced by athletic prophy--
--lactic
All the talking should be stopped
Keep on squatting 'till you drop
Do not be such gloomy creatures!
If you cannot hold your ardor
Rub yourself with something harder
In the water, you can start the
Drilled procedures
We're not scared of doltish talk--
In response we run and walk,--
Amateurs--triumphant from the start!
Beautiful!--right from beginning
No one's losing, no one's winning
Stationary running is bringing
Peace to hearts!
A song about a friend
If your friend just became a man,
Not a friend, not a foe,-- just so,
If you really can't tell from the start,
If he's strong in his heart, --
To the peaks take this man -- don't fret!
Do not leave him alone, on his own,
Let him share the same view with you--
Then you'll know if he's true.
If the guy on the peak got weak,
If he lost all his care -- got scared,
Took a step on the frost -- got lost,
Tripped and screamed in exhaust, --
Then the one you held close is false,
Do not bother to yell-- expel, --
We can't take such aboard, and in short
We don't sing of his sort.
If the guy didn't whine nor pine,
He was dull and upset, but went,
When you slipped from the cliff,
He heaved, holding you in his grip;
If he walked right along, seemed strong,
On the top stood like he belonged, --
Then, whenever the chances are slim
You can count on him!
Leaving the mountains
To the scramble of cities and the crowded streets
We return, for these places have bound us.
We descend from the conquered mountain peaks,
Leaving our hearts in the mountains.
So, I beg you, just stop all the meaningless fights!
Many times I have proven this speech,
And to me, the one thing that is better than heights,
Is the height that I haven't yet reached!
Who would want to be left by all alone in a mix?
To descend when the heart starts to revel?--
Yet, we left from the conquered mountain peaks--
Gods, themselves, desended from heaven.
So, I beg you, just stop all the meaningless fights!
Many times I have proven this speech,
And to me, the one thing that is better than heights,
Is the height that I haven't yet reached!
Beautiful verses in their honor were penned
And the mountains call us to stay.
For a year or forever-- but we have to descend,
We must always return, either way.
Тем временем:
... Она, разумеется, подала на него в суд. Годадласко
был арестован и на очной ставке с моей матерью оскорбил ее грубым ругательством. Она выхватила револьвер и застрелила его. Суд присяжных
оправдал ее, и наш цирк стал фешенебельным местом, где собиралось лучшее общество Нью-Йорка и Бруклина. Входной билет стоил 50 центов. Главной
достопримечательностью цирка был я, потому что во время суда над мамашей кричал:
"Если вы ее осудите, я перестреляю всех присяжных..."
- Ого! - сказала Мери - Вы мне нравитесь, Вильсон!
- Десяти лет я удрал из города, захватив из дому десять тысяч долларов и девятилетнюю возлюбленную. Мы отправились вверх по реке Гудзон и
переходили от фермы к ферме, а иногда присаживались под деревом, чтобы обняться и сказать друг другу: "Дорогой!", "Дорогая!"
- О милый Вильсон! - восхищалась Мери.
-- Несколько парней,- продолжал Вильсон,- заметили, как я менял стодолларовую бумажку, напали на нас, отобрали все деньги и бросили нас в
реку. Моя спутница утонула, потому что ее ударили по голове молотком. Я же, хоть мне тоже разбили голову, выплыл и к вечеру добрался до деревни, где
стянул у приютившего меня пастора все его сбережения, и на ближайшей станции взял билет в Чикаго.
- Дайте мне вашу руку, Вильсон,- прошептала мисс Мери.- Ах, как я счастлива, что вы будете моим мужем!
- После этого,- повествовал Вильсон,- я мог рассчитывать только на самого себя. Десяти лет я стал чистильщиком сапог. О таких карьерах, вы,
конечно, слышали. В Европе всегда, когда речь заходит о знаменитом американце, говорят: "Он был чистильщиком сапог". Итак, в одиннадцать и
двенадцать лет я - чистильщик сапог, а в тринадцать - уже предстаю перед судом присяжных за то, что выстрелом тяжело ранил своего соперника в любви.
Та, из-за которой это произошло, ежедневно чистила у меня туфли. Ей было двенадцать лет. Чистильщик с другого угла, на год старше меня, тоже влюбился
в нее и, чтобы досадить мне, снизил цену за чистку туфель на один цент. Моя клиентка, натура практическая, стала пользоваться услугами конкурента, чтобы
сэкономить цент. Тогда я купил револьвер (тот, с которым я с восьми лет не расставался, уже не внушал мне доверия) и тяжело ранил соперника...
