 |
От Всемирного потопа немногим удалось спастись в ковчеге. Он имел самое смутное представление о том, как выглядел этот ковчег, но в любом случае Ротор был тем же спасительным ковчегом...
)] Страшно жить, когда падают царства. И самая память стала угасать. Да было ли это, господи?.. Генерал от кавалерии!.. Слово какое! Да...
И сновиденьем, волшебною сказкою Кажется ночь, - и смущен Ночи июльской тревожною ласкою Сладкий предутренний сон...
Смотрите также:
Алексей Ляхов, Михаил Ляхов. Нерв Владимира Высоцкого
Симпозиум каменной скульптуры на темы песен Высоцкого
Никита Высоцкий. Долгое узнавание отца
Марк Цыбульский. Памяти Высоцкого
Михаил Анчаров. Из магнитофонных записей 1984-1989 гг
«Так оставьте ненужные споры!..» (поэзия)
Разные лица Владимира Высоцкого
«От жизни никогда не устаю...» (анализ стихотворения «Я не люблю»)
«Счастье есть дело судьбы, ума и характера» Н.М.Карамзин. (В.С. Высоцкий. Стихи и песни.)
Вы читаете «Translations By Andrey Kneller», страница 10 (прочитано 100%)
We came in time - there's no lateness to God's palace--
Why are angels singing there with their loud, angry voices?
And perhaps it is the bell, which is weeping thus with malice,
When I'm screaming "Slow it down!" to the wild, unruly
horses?
Slow it down, horses, calm your eagerness!
I'm begging you, do not charge so strong!
But the horses that I've got are fastidious--
Had no time to live, -- let me finish this song!
I'll allow them to drink, and this verse I will sing
And just for a moment, I will stay on the brink...
x x x
Debris--
Debris remaining from the crown
With no state, no throne around
There is no country left to govern--
All is damned!
And we're--
Chased to holes like hunted game,
Caught like thieves to face the blame,
There's only blood and shame,
To withstand!
For us,
It's impossible to find,
With whom to split, with whom to bind,
Who's with us and whom to mind,
Where to go, where to unwind -- we can't tell.
Where's spirit?
Where's honor?
Where's guilt?
Where are friends and where are strangers,
How did we neglect this danger,
Do we wish to cast this land to hell?
And shame--
On all of those who value rest
On those, whose conscience is a pest,
Who cannot choose in all this mess
To kill.
A call!...
And like a bull during a fray,
Like a hawk -- after a prey,
Seducing ravens all to stay
For the meal.
Hey you!
Where's the strength that lit your face?
Where's the pride with which we've gazed?
To rest today -- it's a disgrace!
Grip the pistol in your hand and go!
An end!
To all
An end!
All is broken, all seems brittle
We are left with just a little, --
Aiming at the temple or the foe.
x x x
My friends light up the candles for me still,
And in the smoke, your image is outlined,
And I don't want to know that time will heal,
That everything will pass away with time.
No longer will I ever lose my verve,
For any burden on my soul and any pain,
Unknowingly, she took along with her--
At first, into the port, then on the plane.
Inside my soul there are deserted lands.
What are you seeking in this fruitless blur?!
There are just fragments of old songs and webs,
And all the rest she took along with her.
Inside my soul are goals without means.
Go dig inside,-- you'll find there, by chance,
Two simple phrases and unfinished scenes,
And all the rest is now in Paris, France.
My friends light up the candles for me still,
And in the smoke, your image is outlined,
But I don't want to know that time will heal,
That everything will pass away with time.
Оригинальный текст книги: Библиотека Максима Мошкова.
Тем временем:
... Но играть он не способен. Попробуйте
превратить театр из места поучений в место развлечений, и театр сделается
для него не то чтобы настоящим балаганом, но источником возбуждений для
спортсмена и сластолюбца.
Однако среди современной столичной публики этот сытый английский
недоросль занимает незначительное место. В длинных очередях, в которые
каждый вечер выстраиваются около модных театров жаждущие зрители, мужчины
вкраплены, как коринка в яблочном пироге. Большинство составляют женщины. Но
и те и другие принадлежат к наименее здоровому из наших общественных классов
- к тому классу, который получает от восемнадцати до тридцати шиллингов в
неделю за сидячую работу и живет или в унылых меблированных комнатах, или же
вместе со своими невыносимо прозаическими семьями. Эти люди ничего не
понимают в театре: им не свойственны ни нетерпение философа постичь
реальность (хотя реальность - это единственное, от чего он хотел бы уйти),
ни жажда энергичного действия или удовлетворения, характерная для
спортсмена, ни опытная, лишенная иллюзии чувственность упитанного богача,
будь он джентльменом или трактирщиком. Они много читают и отлично
ориентируются в мире популярных романов - этом рае для дураков. Они обожают
красавца мужчину и красавицу женщину; им нравится видеть их обоих модно
одетыми, в изысканной праздности, на фоне элегантных гостиных и увядающих
садов, влюбленными, но влюбленными сентиментально и романтично: всегда
ведущий себя как полагается леди и джентльменам. Все это безнадежно
скучно зрителям партера, где места покупаются (если вообще покупаются)
людьми, у которых есть собственные костюмы и гостиные и которые знают, что
это всего-навсего маскарад, где нет никакой романтики и очень мало того, что
интересовало бы большинство участников маскарада, - разве только тайная игра
естественной распущенности.
Нельзя как следует изучить зрителей партера, если не принять в расчет,
что среди них отсутствует богатый английский купец-евангелист со своим
семейством и присутствует богатый еврейский коммерсант со своей семьей...
