 |
О первой посылке утверждалось, что она явствует из слов Комментатора в толковании третьей книги "О душе"; вторая, или меньшая, посыл..
-- Так. А ты не обижайся, старина, покурю и уйду. Трогать не будем, не до вас пришли, живите себе. Посидел, посидел веселый кожаный картуз, засмеялся и пошел...
Очевидно,замтив в толпе меня, он радостно улыбнулся, но когда я подошел к нему, сделал удивленное лицо. -- Павел Петрович! -- воскликнул я,-- вот славно!..
Смотрите также:
Марлена Зимна, Марк Цыбульский. Высоцкий в Словакии
Михаил Анчаров. Из магнитофонных записей 1984-1989 гг
Из воспоминаний Вадима Туманова
Никита Высоцкий. Долгое узнавание отца
Симпозиум каменной скульптуры на темы песен Высоцкого
«Счастье есть дело судьбы, ума и характера» Н.М.Карамзин. (В.С. Высоцкий. Стихи и песни.)
Тема совести в произведениях русской литературы (В.С.Высоцкий. Стихи и песни).
Вы читаете «Венские каникулы», страница 15 (прочитано 25%)
...Наверху, окаменев, стояли Жерар, Вахтанг и Даниэль. В руках Жерара и
Даниэля автоматы. Рядом у их ног лежал в пьяном забытье Владимир...
...Медсестра вынесла в гостиную продукты, и солдат забрал их, сложил в
походную сумку. Офицер еще раз козырнул:
- Счастливо оставаться, фройлен. Надеюсь американцы не тронут вас...
Они вышли из гостиной, и наступила тишина. Слышно, как за стенами
особняка громче взревели мотоциклы, раздались отрывистые команды.
Даниэль бросился к окну и увидел, как автоматчики на мотоциклах
отъезжали от дома по дорожкам. Пары отработанного бензина окутывали голые
весенние деревья.
- Уехали...- с облегчением произнес Даниэль.
- Смотри, а этот спит,- удивленно сказал Жерар и потряс Владимира за
плечо, хлопнул по щекам.- Эй, Владимир, проснись!
Владимир с трудом открыл глаза, тяжело сел на полу:
- Ч-черт, после этой контузии все время теряю сознание... Что без меня
постреляли фрицев?
- Мы были на волосок от смерти,- ответил Жерар.
- Мы уже пять лет на волосок от смерти каждый день,- Владимир тяжело
встал: - Пора бы и привыкнуть... Где вино? Я притащил из подвала целый ящик.
- Хватит пить,- сказал Даниэль,- война еще не кончилась.
- Слушай, ксендз, это не твое собачье дело,- Владимир стал спускаться
по лестнице на первый этаж. Остальные двинулись за ним.- Читай свою паршивую
Библию и не суй нос, куда не просят...
- Еще одно слово про Библию...- Даниэль невольно сжимал кулаки.
- Не связывайся,- негромко сказал Жерар,- ты не видишь - он болен...
- Да, вам лучше со мной не связываться, дорогой Жерар...- Владимир
прошел через гостиную в холл, не замечая медсестры. В холле он споткнулся
обо что-то и громко выругался.
- Отсюда надо уходить,- сказал Даниэль,- могут опять нагрянуть немцы.
- Да, надо уходить,- повторил Жерар.- А куда?
- Все равно...- Даниэль опустился на диван, вытер мокрый лоб,- совсем
нет сил... колени дрожат...
- Сварить вам кофе? - вдруг предложила до сих пор молчавшая медсестра.-
На кухне есть кофе. Я видела...- и она быстро ушла.
Появился Владимир, неся на плечах новый, опутанный паутиной ящик, с
грохотом водрузил его на стол, продолжая бормотать:
- Они мне пить запретят, ха-ха! - он откупорил бутылку, отпил глоток,
сморщился.- Ну, и дрянь это мозельское, уксус! Вахтанг, может, попробуешь?
И вдруг Вахтанг подошел к столу, налил себе в пустой бокал, глянул на
Владимира:
- Твое здоровье, Владимир. За то, что мы живы...
- Хоть ты меня понимаешь,- Владимир взглянул на него.- Я летчик,
понимаешь? Я по девять боевых вылетов делал в сутки! У меня семь сбитых
лично "мессеров", понимаешь?
Вошла медсестра с большим подносом. На подносе - чашки с горячим кофе,
сэндвичи. Она улыбнулась, глядя на Даниэля:
- Вам давно пора подкрепиться.
Страницы: (57) : <<
Тем временем:
... Я могу
остаться в пятницу. Или в субботу.
- Нет, сегодня, - раздражительно выговорила Лиза, - я этого хочу.
- Я тоже, - просто ответил Головкер.
И затем:
- Останусь, если вы добавите мне рубль на такси. С возвратом,
разумеется...
Так они стали мужем и женой. Муж был инспектором-гигиенистом в
управлении столовых. Жена, отдав ребенка в детский сад, поступила на
фабрику. Работала там в местной амбулатории.
А потом начались скандалы. Причем без всяких оснований. Просто Головкер
был доволен жизнью, а Лиза нет.
Головкер приобрел в рассрочку цветной телевизор и шкаф. Купил в
зоомагазине аквариум. Стал задумываться о кооперативе. Лиза в ответ на это
говорила:
- Зачем? Что это меняет?
И дальше:
- Неужели это все? Ведь годы-то идут...
Лиза, что называется, задумывалась о жизни. Прерывая стирку или
откладывая шитье, говорила:
- Ради чего все это? Ну, хорошо, съем я еще две тысячи пирожных. Изношу
двенадцать пар сапог. Съезжу в Прибалтику раз десять...
Головкер не задумывался о таких серьезных вещах. Он спрашивал: "Чем
тебя не устраивает Прибалтика?" Он вообще не думал. Он просто жил и все.
Лишь однажды Головкер погрузился в раздумье. Это продолжалось больше
сорока минут. Затем он сказал:
- Лиза, послушай. Когда я был студентом первого курса, Дима Фогель
написал эпиграмму: "У Головкера Боба попа втрое шире лба!" Ты слышишь? Я
тогда обиделся, а сейчас подумал - все нормально. Попа и должна быть шире
лба. Причем как раз втрое, я специально измерял...
- И ты, - спросила Лиза, - пять лет об этом думал?
- Нет, это только сегодня пришло мне в голову...
Через год Лиза его презирала. Через три года - возненавидела.
Головкер это чувствовал. Старался не раздражать ее. Вечерами смотрел
телевизор. Или помогал соседу чинить "Жигули".
Спали они вместе редко. Каждый раз это была ее неожиданная причуда.
Заканчивалось все слезами.
А потом началась эмиграция. Сначало это касалось только посторонних...
