 |
Джонни получал деньги, которые присылали с родины; обладая совершенно удивительным здоровьем, он протянул целых семь лет. Выполняя его предсмертную волю, по..
-- Что же я натворила! -- укоризненно воскликнула вторая женщина. Ее подруги оторвались от работы. Вторая женщина показала свое вышивание...
.. Я думаю, что, когда на все и вся снизойдет великая тишина, музыка наконец восторжествует. Когда все снова всосется в матку времени, хаос вернется на землю, а хаос -- партитура действительности...
Смотрите также:
Алексей Ляхов, Михаил Ляхов. Нерв Владимира Высоцкого
Марк Цыбульский. Памяти Высоцкого
Михаил Анчаров. Из магнитофонных записей 1984-1989 гг
Никита Высоцкий. Долгое узнавание отца
Симпозиум каменной скульптуры на темы песен Высоцкого
Тема совести в произведениях русской литературы (В.С.Высоцкий. Стихи и песни).
Поэтический нерв нашей эпохи (Владимир Семенович Высоцкий)
«Так оставьте ненужные споры!..» (поэзия)
Вы читаете «Стихи, посвященные В.Высоцкому», страница 10 (прочитано 90%)
{?}
А.Жигулин
x x x
Обложили, как волка, флажками
И загнали в холодный овраг.
И зари желтоватое пламя
Отразилось на черных стволах.
Я, конечно, совсем не беспечен.
Жалко жизни и песни в былом.
Но удел мой прекрасен и вечен --
Все равно я пойду напролом.
Вон и егерь застыл в карауле.
Вот и горечь последних минут.
Что мне пули? Обычные пули.
Эти пули меня не убьют!
{?}
Владимир Дрыжак
dvb@samy.krasnoyarsk.su
Памяти Владимира Высоцкого
Мы все витали в облаках,
Следя за тем исподтишка,
Как к пропасти стремится он...
Считали - лезет на рожон,
И упадет наверняка.
И ждали. Ну а он все лез
Всем мнениям наперерез
Вперед и вниз по ледникам...
И непонятно было нам,
Зачем он выбрал этот путь,
Рискуя голову свернуть?
Что он хотел увидеть там?
К разделу славы не успел?
Спешил наверх, но не сумел
Подняться до седых вершин,
Понять природу всех причин
И побороть свои сомненья -
От неудач устал и вот
Он ищет горькое забвенье,
Себе готовя эшафот?..
Понять нам было не дано:
Чтобы подняться на вершину
И истины найти зерно,
Спуститься следует на дно
И там копать, сгибая спину
И наживая седину.
Но кто-то должен начинать,
И если пробует копать,
В грязи рискуя утонуть,
Сначала поднимает муть.
Но позже обнажает суть!
...Сомненья были глубоки,
Отвесны скалы, бурны реки,
Но где-то там, на самом дне,
Где копошились человеки,
Сгорая в медленном огне
Страстей, падений, ссор и жалоб,
Он видел признаки удушья
И разложения начало.
Из бездны голос подавал
Сигнал: "спасите наши души!",
А он у пропасти стоял,
И этой пропасти оскал
Ему покоя не давал...
Он нес свой крест - и этим жил.
На годы растянул мгновенья,
Пока над пропастью парил.
А если не хватало сил,
Он пел, и силы тем копил,
Хотя и горло надрывал,
Но не хотел на перевал,
Где кто-то век свой доживал
В покое и уединенье.
Награда состояла в том,
Что он дышал открытым ртом,
И полной грудью жизнь вдыхая,
Хотел достичь пределов рая,
Познанья древо потрясти
И райских яблок принести
Всем, кто отведать их желает,
Но где растут они - не знает.
А кто-то уж копил обиды
В борьбе за лучшие куски,
Хоть были яблочки горьки
И непереваримы с виду.
Они скрипели на зубах,
Но привкус горький на губах
Сомнений в них не оставлял...
Да тот, кто позже трактовал
И переваривал в варенье,
Имел иную точку зренья
И нам на завтрак подавал.
Хотя и не было парада,
Но на вершину он успел,
И что там видел - рассказал,
И что собрать сумел - отдал...
Теперь толпа у постамента,
Но самым веским аргументом,
Что были помыслы чисты
И вскрыл он нужные пласты,
Явились истины моменты.
И на Ваганьковском - цветы.
1984
Б.Окуджава
О Володе Высоцком
Марине Владимировне Поляковой
О Володе Высоцком я песню придумать решил:
вот еще одному не вернуться домой из похода.
Тем временем:
...
Ведь тогда, вскоре после мировой войны, для умонастроения
народов, в особенности побежденных, характерно было редкое
состояние нереальности и готовности преодолеть реальное, хотя и
должно сознаться, что действительные прорывы за пределы
действия законов природы, действительные предвосхищения
грядущего царства психократии совершались лишь в немногих
точках. Но наше тогдашнее плавание к Фамагусте через Лунное
море, под предводительством Альберта Великого, или открытие
Острова Бабочек в двенадцати линиях по ту сторону Дзипангу, или
высокоторжественное празднество на могиле Рюдигера-- все это
были подвиги и переживания, какие даются людям нашей эпохи и
нашей части света лишь однажды в жизни.
Уже здесь, как кажется, я наталкиваюсь на одно из
важнейших препятствий к моему повествованию. Те уровни бытия,
на которых совершались наши подвиги, те пласты душевной
реальности, которым они принадлежали, было бы сравнительно
нетрудно сделать доступными для читателя, если бы только
дозволено было ввести последнего в недра тайны Братства. Но
коль скоро это невозможно, многое, а может быть, и все
покажется читателю немыслимым и останется для него непонятным.
Однако нужно снова и снова отваживаться на парадокс, снова и
снова предпринимать невозможное...
